Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×

килотонны рефлексии, пуды пафоса и ни грамма смысла. willkommen.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:40 

следующий за шагом расстрел возвращает к истоку: к вещественности. пока границы дозволенного не нарушены, мы можем упиваться своим пред- и над-стоянием, но однажды две докритические массы встречаются (мы встречаемся, Дже; но не я и ты, а я и твой отблеск, я и моя интерпретация тебя), и происходит неизбежное: на одежде проступают пятна, стены покрываются трещинами, люди расползаются по швам.

я не могу сделать с этим ничего
даже ничего — не могу
Дже
господи
Дже

я ощущаю себя натянутой нитью: кто-то распарывает мир — мой мир — и тянет меня, тянет, я держусь за ткань основ каждым сокращением мышечных узлов, но сокращение не может вылиться в пружинный бросок, я не выдержу,

я не выдержу
я просто не смогу
это выше моих сил

17:00 

ямбись оно верлибром

дорога продлевает идущего во времени
преодолевая его в пространстве
пункт а противопоставлен недостижимому
пункт в недостижим
пункт с незыблем
пунктиром пулементной очереди
точка тире точка
точка
тире
тире
точка отсчета
тире отсутствия
точка движения
тире его прекращения
дорога теряет значение когда начинается идущий
идущий теряет право голоса кончаясь в дороге
точка идущего
тире дороги
каждый константа
каждый
мир смазывается тире тире тире
движение прекращается тиретирети
дорога не даст преодолеть себя

ни ког да

16:53 

когда-нибудь я все-таки не выдержу. когда-нибудь у меня не хватит сил просыпаться утром и осознавать собственную безграничную тупость, проигрывая в голове вчерашние диалоги, когда-нибудь я слишком устану удалять дневниковые записи, исписав с десять листов каким-то запредельно малых размеров кеглем, только поймав себя на мысли, что это плохо и скучно, что это лишь жалкие попытки казаться умнее и одареннее, чем я есть, когда-нибудь мне станет слишком противно смотреть на стихи двумесячной давности и понимать, что они провальны, понимать, черт побери, через два месяца, господи, когда-нибудь мне наскучит рыдать ночами от стыда за свои вопросы, ответы, жесты, внешний вид, речь, бездарность, брата, несостоятельность, одиночество, любовь, желание быть сильнее и честнее, трусость, разбитый экран планшета, сочинения, комментарии, непростительно нежное отношение к /вставить имя, наименование, фирму, род деятельности/, недостаточно нежное отношение к /вставить имя, наименование, фирму, род деятельности/, часы, проводимые на качели, наивность, узость кругозора, навязчивость, социальную неадаптированность, боль, радость, самодовольство, пренебрежение теми немногими связями, которые у меня еще остались, мат, голос, семью, тот факт, что я этой семьи недостойна, и тот, что никогда не смогу этого принять, невнимательность, неловкость и жалость к себе.
когда-нибудь я все-таки не выдержу.
я очень боюсь этого дня, потому что тогда придется умирать или меняться.
я не знаю, что хуже.

@темы: бренная жизнь уныла (с)

14:33 

тайный сбор не менее тайной масонской ложи анонимных долбоебов в полуразрушенном здании общественной уборной. окна заколочены крест-накрест; царит уютный полумрак, в коем мнятся зыбкими тенями товарищи в серых одеяниях ужасающего покроя.

один из:

— здравствуйте, я машенька, мне четырнадцать, я школоло.

грохот пулеметной очереди.

хор:

— теперь ты свободен, брат наш машенька, теперь ты свободен. похлопаем брату нашему машеньке, сбросившему бренные оковы обязательств; похлопаем себе, о братия, ибо по воле нашей минула его сия скорбная чаша.

занавес.

13:02 

я просто приду и скажу:

— я не хочу, не хочу, не хочу умирать без тебя. а с тобой — просто не смогу. почему даже тебя нужно приводить к этому чертову знаменателю? не хочу — так. не хочу, не хочу. умирать без тебя — это слишком смертельно, как и жить с тобой, как и быть тобой — наверное. я думаю так.

она будет смотреть на меня жидким льдом, она будет выходить сгустками густой крови из разверстых жил, выходить, вновь мгновенно наполняя собой, она будет натягиваться на пространство, как кожа на барабанный каркас, и время станет бить в него — бум-м! бум-м! — и этот бешеный бит будет грохотать в ушах, и — господи, п о ж а л у й с т а! — я никогда не очнусь, никогда не проснусь, никогда не рванусь из пустоты толстыми корнями, сочащимися горьким медом, густо замешанным на моей — только она у меня и есть — боли.

-
думать о ней.
я не хочу думать, это слишком страшно, я хочу идти по славной древней улице имени славного древнего дяденьки ньютона, растекшейся тягучим асфальтом по окраине славного древнего города ярославля, идти, слушать аквариум, сартра в отвратительной начитке и птичек, слушать сердце, которое — это обязательное условие — будет размеренно-метрономно врезаться в ребра, хочу смотреть на машинки, человечков и кроваво-мутое небо. все что угодно. только не думать.

думать о ней.
я не хочу "о", не хочу этого зеро, нуля, энсо, я не хочу цифр, не хочу букв, хочу сломать эти чертовы пальцы, которые когда-нибудь, забывшись, могу использовать для счета, хочу сломаться, просто сломаться, потому что часто, забывшись, начинаю выдавливать из незатянувшихся ран новые и новые багровые символы, связывать их, начинаю говорить, я не хочу говорить, я хочу выть, исторгать ослиные вопли из самой диафрагмы, скрежетать, как доживающий свое механизм. все что угодно. только не говорить: только не о.

думать о ней.
я не хочу "ней", не хочу сильней, больней, вольней, родней, о д н е й, и огней не хочу, не надо, я и так слишком горю. я хочу, чтобы пришел прибой, пришел прибой и сказал: "ш-ш-ш, ты будеш-ш-шь старш-ш-ше, ты будеш-ш-шь меньш-ш-ше, ты будеш-ш-шь глуш-ш-ше". я хочу расколотить к чертям оконный пластик собственным чугунным телом, чтобы ветер свистел в ушах: "с-с-с, ты с-с-станешь с-с-старше, ты с-с-станешь с-с-слабой, ты с-с-станешь с-с-светом". все что угодно. только не ней.

думать о ней.
все что угодно, только не думать о ней.

19:20 

бегите, дети мои. спасите хотя бы право на побег.

-

смотрите:
от плоти дерева отслаивается кожа-ткань, отслаивается, мгновенно выпуская отростки новой — о, новой ли? — жизни, которая слишком смерть, чтобы посметь осознать это, внутри нее сталкиваются слепые комки мышц, омываемые темной горячей воплощенной болью, и новая жизнь, напряженно замерев на одной из тех нелепых конструкций, на которых принято умащивать дряблые задницы паломников, жаждущих причаститься власти обладания, всматривается в — какая убийственная ошибка обустроивших это место! — расположившееся напротив зеркало, в мутную гладь, которая не умеет лгать, в лицо, старчески обрюзгшее, в пустые выцветшие зрачки, всматривается, и —

господи

это

я

-

смотрите:
эта вода, просачивающаяся сквозь плотную ткань пространства, длится долго, слишком долго, чтобы иметь хоть какое-то значение. город... да что — город? догоревший рим, придавленный к земле потным небесным телом. совокупление, жуткое в своей честности. я тону. тону. тону. я, которая только чешуйка в бетонной коже многооконного исполина, тону. я, которая только зола на простертых к этому глухому своду ладоням, тону. я, которая зачем-то еще умеет слышать, тону. я, которая не научена тонуть, тону — и это единственная — разумная? нет, конечно же — причина моего торжества, этого медового эликсира —

резко

отдающего

дегтем

-

смотрите:
это должно было стать жизнью. ошибка. неточность. сбой в отлаженной работе тысяч и тысяч шестеренок. не знаю, что. но — не стало.
к., непринужденно:

— сдохнуть хочется. но нельзя.

у к. мужработамаманадаче. сдохнуть хочется, но нельзя: н е о т к у д а. все равно что рыбе топиться. неоткуда; да и никак. это страшнее всего. когда, как известно, манджушри стоял перед воротами и будда воззвал к нему: "манджушри, манджушри, отчего ты не входишь?", манджушри, который не входил, ответил:

— я не вижу ничего по эту сторону,

зачем

мне

входить

-
бегите, дети мои, бегите. спасите. хотя бы. спасите. дети. побег. право. бегите.

Gold und Eiswasser

главная